Групповая работа помогает большинству в классе, но не тем, кто в ней нуждается больше всего
В исследовании участвовали 604 ученика — русские и таджикские школьники в обеих странах. «Декларативной толерантности очень много, — объясняет ведущий научный сотрудник центра Екатерина Бушина, — в то время как то, как дети ведут себя на самом деле, совершенно неясно. Поэтому мы спускаемся на уровень именно межличностных взаимоотношений». Детям задавали социометрический вопрос: если класс расформируют, с кем бы ты хотел продолжить учебу?
Чем больше таджиков оказывалось в классе российской школы, тем сильнее они тяготели друг к другу, а не к русским одноклассникам. В Таджикистане наоборот разнообразие работало на сближение — и русские, и таджики охотнее выбирали представителей другой группы. Русские в Таджикистане, хотя и составляют меньшинство, такой защитной реакции не проявляли. Исследователи объясняют это тем, что таджикские дети в российских школах живут в условиях стереотипного отношения и чувствуют себя под давлением — и ищут опору внутри своей группы.
Кооперативные форматы — совместные проекты, групповая работа — улучшали межэтнические отношения, но только у детей из этнического большинства. На детей-мигрантов этот эффект почти не распространяется.
Для большинства детей совместная работа с другими уже сама по себе снижает отчуждение и недоверие в классе. Но ребёнку, который только осваивается в новой стране и при этом сталкивается с дискриминацией, этого недостаточно. Один групповой проект не отменяет опыт исключенности и уязвимости. Поэтому важно, чтобы педагоги понимали, с каким опытом приходит такой ребенок, а школа постоянно следила за атмосферой в классе. «Любая адаптация — это процесс обоюдный, — говорит Бушина. — Неправильно ждать, что мигрант сам освоится в новой для себя среде. Школа тоже должна ему в этом помогать».
YouTube | ВК Видео