Все вузы равны, но некоторые все-таки равнее других: Александра Ледяева, сотрудник Лаборатории «Развитие университетов» ВШЭ — о том, почему свобода выбора для молодых вузов — скорее привилегия, чем данность

Когда появляется новый университет, он оказывается в ситуации опоздавшего на вечеринку. Места за столом уже заняты «солидными господами», иные из которых эдак лет на сто постарше. Они попривыкли друг к другу и уже давно решили между собой, что такое хорошо и что такое плохо.

Но профессор По Ян из Пекинского университета, которая выступила на конференции ИВО, показала, что новым вузам необязательно идти в кильватере старших. Можно действовать по принципу «мой клуб — мои правила». Правда, получается это не у всех и не всегда.
По Ян исследовала молодые университеты Европы и Азии — те, что появились в последние десятилетия. Среди них и российская Высшая школа экономики, которая за тридцать лет прошла путь от никому не известного вуза до одного из ведущих университетов страны, ставшего лидером среди российских вузов в рейтинге «молодых тигров». Она проанализировала, как молодые университеты себя позиционируют, и выделила несколько стратегий.

Одни наращивают поток научных публикаций в топовых журналах. Другие выбирают связь с бизнесом — готовят кадры под запросы индустрии. Третьи привлекают иностранных студентов и стараются встроиться в глобальные сети. Оказалось, что выбор стратегии напрямую связан с положением в мировых рейтингах.

Как показало исследование, наиболее успешными оказываются университеты, которые стараются быть «и самыми умными, и самыми красивыми». Следом идут сбалансированные, которым удалось выйти на средние показатели, и международно-ориентированные. А вот замыкают список вузы с ограниченными ресурсами, которые не выбирают приоритеты, а просто пытаются выжить.

Вот здесь и возникает главный вопрос: почему одни университеты могут выбирать комплексную стратегию, а другие застревают в режиме стартапа? К сожалению, исследование показывает связь между стратегией и успехом, но не объясняет, что определяет доступ к самому выбору. А ведь это не вопрос амбиций — никто не открывает университет с мыслью «давайте будем посредственными».

Те, кто застрял в ограниченных ресурсах, не просто выбрали другую стратегию. Они оказались в ситуации, где выбора нет. Когда нужно закрывать зарплаты преподавателям и латать крышу, трудно думать о публикациях в Nature. Их формируют не амбиции, а обстоятельства.

Получается парадокс, знакомый любому, кто изучал социологию неравенства: стратегический выбор возможен только там, где есть ресурсы для этого. Свобода позиционирования — привилегия тех, кто уже может себе позволить не думать о «хлебе насущном».

Для России это особенно болезненная тема. Университеты здесь развиваются под сильным влиянием государства — через программы поддержки, регулирование, специальное финансирование. Государство может расширять пространство выбора щедрыми вливаниями в избранные вузы, или сужать его, задавая жесткие рамки.

Возьмем региональные университеты — многие работают в условиях, когда лучшие абитуриенты уезжают в столицы, а вокруг нет ни богатых компании, ни развитой научной инфраструктуры. Для них разговоры о выборе стратегии могут звучать как насмешка.

Исследование По Ян вскрывает фундаментальное противоречие современной системы ВО. С одной стороны, мы постоянно говорим о разнообразии, о праве университетов искать собственный путь, о том, что не все должны быть копиями Оксфорда или MIT. С другой — реальная возможность быть разными распределена крайне неравномерно. 

Одни университеты могут экспериментировать со своей идентичностью, пробовать разные модели, ошибаться и начинать заново. Другие вынуждены подчиняться обстоятельствам, потому что цена ошибки слишком высока.

Граница между ними проходит по линии ресурсов и возможностей, а не по линии амбиций или качества управления. Это значит, что вопрос о разнообразии — это вопрос не только о том, какие стратегии выбирают университеты, но и о том, кто вообще может себе позволить выбирать.

Пока эта граница существует, система невольно воспроизводит старую логику — ту самую, где все вузы равны, но некоторые неизбежно оказываются равнее других.