• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

«Современные школьники не знают, кем хотят стать»

В 2012 году в России стартовало большое исследование «Траектории в образовании и профессии». В его рамках социологи общаются со школьниками, студентами и их родителями по всей стране о том, кем молодые люди себя видят через пять-десять лет, какая профессия им близка, куда они планируют поступать учиться после школы. Некоторыми результатами этого исследования в беседе с изданием «Реальное время» поделилась социолог, младший научный сотрудник и преподаватель Центра культурсоциологии и антропологии образования Института образования НИУ ВШЭ  Екатерина Павленко.

Фото издания "Реальное время"

Фото издания "Реальное время"
© Максим Платонов

Дети с одинаковыми оценками выбирают разные траектории

— Екатерина, расскажите, со школьниками из каких регионов вы общались в рамках своего исследования?

— Всего в выборку входят около пяти тысяч человек, 42 региона. Опросы стартовали с восьмиклассников в 2011 году, и дальше мы их опрашивали каждый год. Мы спрашивали их о бэкграунде, образовании родителей, переездах, значимых событиях в жизни, на эту тему также общались с родителями, задавали им вопросы, какое образование они хотят для своих детей. Но основное, что мы узнавали, — это образовательные решения и планы школьников: знают ли они, на кого хотят поступать, как эта профессия выглядит, кем они видят себя через пять-десять-тридцать лет, какой уровень образования они хотят получить.

Наш Центр культурсоциологии и антропологии образования в Институте образования НИУ ВШЭ разрабатывает методологию, анкеты. Опросы проводит наш партнер — Фонд общественного мнения. Однако не всю информацию можно собрать с помощью опросов. Тогда как наш интерес состоит в том, какие смыслы вкладывают дети, подростки и молодые люди в образование, работу, в свои решения. Поэтому мы решили также провести локальное исследование и лично пообщаться с ребятами. Сейчас это уже около 130 глубинных интервью. Проект называется «Меченый атом». В него входят восемь регионов: Москва, Петербург, Свердловская, Калужская, Амурская области, Краснодарский и Красноярский края, Татарстан. Общаемся мы со школьниками с 2013 года и изучаем, что они думают об образовании.

Школьники очень разные. И тут есть проблема неравенства. Дети с одинаковыми оценками в школе часто выбирают разные траектории. Это связано с социальным положением их семей, уровнем образования родственников, окружением  

Павленко Екатерина Сергеевна
Младший научный сотрудник Центра культурсоциологии и антропологии образования

— О чем же мечтают девятиклассники, каковы их амбиции?

— Школьники очень разные. И тут есть проблема неравенства. Дети с одинаковыми оценками в школе часто выбирают разные траектории. Это связано с социальным положением их семей, уровнем образования родственников, окружением. Дети родителей, у которых нет высшего образования, не имеют представления о том, что такое высшее образование, в чем его польза. Потому что, с точки зрения их родителей, получивших среднее профессиональное образование и даже занимающих статусные позиции, образование — это набор навыков, которые ты можешь приложить, навыки видимые, понятные, осязаемые.

Например, ты обучился на парикмахера и понимаешь, за что тебе будут платить деньги на работе. А те, кто уже имеет высшее образование, видят смысл образования иначе и умеют пользоваться им иначе. На Западе активно изучается проблема, связанная с так называемыми студентами университетов в первом поколении. Эти люди хорошо учатся, но им трудно интегрироваться в среду высшего образования, потому что по их навыкам, повседневным практикам и смыслам она для них непривычная. И даже если физически они в университет попадают, построить свою траекторию академически им сложно. Тем, у кого есть соответствующие представления о высшем образовании, проще ориентироваться в этой системе и успешно пользоваться ею.

Тут уместно вспомнить исследование такого феномена, как агентность. В одном недавнем исследовании оно трактовалось как умение ориентироваться в будущем, представить будущее и свое место в нем, проанализировать свои возможности как ощущение контроля над своей судьбой, умение преодолевать препятствия на пути к цели. Это не психологические характеристики, не когнитивные способности, а комплекс культурных смыслов, нарративов. И в исследовании показано, что этот комплекс смыслов освоен детьми семей среднего класса, у чьих родителей есть высшее образование, и не освоен детьми из семей, относящихся к рабочему классу, без высшего образования. А агентность считается очень важной в современной экономике, для современного рынка труда нужны как раз такие навыки. В такой перспективе получается, что дети, не освоившие нарратив агентности, практически обречены на неуспех в современном мире.

Те, кто выбирает академический трек, то есть идут до 11-го класса и поступают в вуз, имеют инструменты для того, чтобы упростить сложный окружающий мир, который их так пугает (к этому нужно добавить также страх не сдать ЕГЭ и не поступить куда хочешь), — они считают, что важно просто поступить в вуз и получить высшее образование, не рассматривают другие варианты.  

Поступив в вуз, понимают, что это не то, чем хотели бы заниматься

— Какие представления у школьников о современном рынке труда, о профессиях?

— Мы обнаружили, что среди подростков, и среди тех, которые идут до 11-го класса и поступают в вуз, и среди тех, кто выбирает среднее специальное образование после 9-го класса, довольно редко встречаются целеустремленные, которые хотят приобрести определенную профессию и стать хорошим профессионалом именно в этой области. Проблема в том, что они не знают, на что опереться, чтобы принять решение. Не просто мало информации в открытом доступе, но они и не умеют ею пользоваться — где ее искать, как обрабатывать, как сравнивать, как вообще думать об образовании, чтобы оно помогло. Это непросто, и существующая система профориентации не очень помогает.

Те, кто выбирает академический трек, то есть идут до 11-го класса и поступают в вуз, имеют инструменты для того, чтобы упростить сложный окружающий мир, который их так пугает (к этому нужно добавить также страх не сдать ЕГЭ и не поступить куда хочешь), — они считают, что важно просто поступить в вуз и получить высшее образование, не рассматривают другие варианты. А дальше в основном выбирают по оценкам: какие у меня предметы получаются, такие я буду сдавать, и это определит факультет, на который я буду поступать, и дальше система образования меня поставит на путь к счастливой жизни.

И это очень пассивный выбор. Оценки выступают прокси и делают выбор за школьников, хотя предметы, по которым ты успешен, не обязательно тебе нравятся, и не обязательно тебе понравится специальность, на которую эти предметы нужно сдавать. И столкновения с реальностью происходят поздно. Уже поступив в вуз или колледж, молодые люди или девушки понимают, что это не то, чем они хотели заниматься, но перепостроить траекторию довольно сложно, и, опять же, мало осведомленности о возможностях и мало доступной информации.

 

Поступление в вуз не столько престижно, сколько единственным адекватным вариантом. Это коллективно разделяемое представление, формировавшееся на протяжении многих лет. Получение высшего образования считается важным для обеспечения себе нормальной жизни. 

— То есть поступление в вуз остается чем-то престижным, тогда как не поступившие в него остаются чем-то вроде людей второго сорта?

— Не столько престижным, сколько единственным адекватным вариантом. Это коллективно разделяемое представление, формировавшееся на протяжении многих лет. Получение высшего образования считается важным для обеспечения себе нормальной жизни. Причем нормальная жизнь, которая имеется в виду, — это не доступ к престижным товарам, это не доступ к высокому достатку, а просто минимальный базовый уровень, позволяющий не остаться без работы, «не работать грузчиком». На самом деле, за стремлением к высшему образованию часто стоит не очень высокая планка общих притязаний в жизни. 

Но изменились некоторые моменты. Например, есть такой феномен, хорошо изученный на Западе (у нас мало, потому что в принципе образовательные траектории у нас изучены плохо), — это «быстрый трек во взрослость». Когда человек оканчивает школу и получает стабильную работу, у него появляются стабильные отношения, он создает семью, рождается ребенок — и в этот момент человек становится взрослым, согласно теории жизненного курса. Молодые люди, которые раньше получают образование и выходят на работу, находятся на «быстром треке во взрослость», потому что в теории они раньше обретают все эти статусы. Те же, кто идет в вуз, сначала долго учатся, потом медленно выходят на рынок труда, не сразу заводят семью и детей, то есть взрослеют дольше.

Но сегодня для ребят, которые идут в средние специальные учреждения в России, все не так просто. Некоторые, действительно, после техникума или колледжа сразу выходят на работу и создают семью, взрослеют быстро. Отдельный вопрос, как складывается их жизнь дальше. Но многие, кто уходит из школы после 9-го класса, в дальнейшем планируют получать высшее образование, и чем дальше они учатся в колледже, тем больше ребят начинают думать, что средним профессиональным образованием им не обойтись. И тогда для них путь во взрослость удлиняется, а их жизнь становится менее стабильной. Поскольку им нужно балансировать, работать и одновременно учиться, возможно, платить деньги за образование, это снижает их возможность «встать на ноги», создать семью и иметь детей и чувствовать себя в безопасности с точки зрения благополучия.

Молодежь конструирует образы благополучной жизни с нуля

— На какие источники информации ребята опираются, когда думают, как построить свою жизнь?

— Они находятся в сложном положении. Не могут полностью положиться на биографии родителей, потому что те строили свои образовательные, семейные траектории в других условиях. Молодежь конструирует образы благополучной жизни практически с нуля, им приходится самим придумывать, как это делать, чего от жизни хотеть, какими быть: что важнее — семья или работа, как выглядит успех, это квартира и машина или что-то другое? Они ищут образцы в интернете, в современной популярной культуре, это и рэп, и блогеры. Очень важно ближайшее окружение.

Например, есть истории, когда подросток учится в школе хорошо, его родители имеют среднее профессиональное образование и транслируют ему мысль, что надо доучиться до 11-го класса и идти в вуз. Но сам подросток не видит их аргументы достаточными, не понимает, зачем ему высшее образование, не может его осмыслить так, чтобы оно стало притягательным. И в итоге он поступает в колледж, куда идут его одноклассники, друзья.

Естественно, в самом по себе подобном выборе нет ничего плохого. Проблема здесь в том, что подростки принимают неинформированные решения, а часто опираются на обрывочную информацию, слухи, сарафанное радио, друзей, случайно увиденную рекламу, они не видят всей картины, всех возможностей, всех путей, и их представления о том, куда их приведут те или иные решения, не всегда реалистичные, если они вообще есть. И возможно, очень многие подростки из-за этого не реализуют свой потенциал, по какому бы треку они ни шли. Образ благополучия и путь к нему, получается, слабо связаны, а это значит, что достижение благополучия становится проблематичным.

— Какие профессии они выбирают?

 Набор стандартный — юрист, экономист, строитель, программист, учитель, военный, инженер, врач, менеджер. Это довольно типично. То есть на карте, помимо традиционных профессий, появился «программист», это на слуху, но важно то, что эти профессии абстрактные и «образные», без подробностей о том, в чем специфика той или иной профессии, или о том, какие разнообразные возможности могут быть внутри какой-то профессии.

Павленко Екатерина Сергеевна
Младший научный сотрудник Центра культурсоциологии и антропологии образования

 — Какой преобладает сценарий жизни, что на первом месте — карьера или семья?

— Основное — это низкая агентность, неумение «проектировать» будущее и некоторый фатализм. Ребята говорят: «Я не знаю, не могу ничего решить сейчас, потому что мир очень неопределенный, непредсказуемый, я не могу ни на что рассчитывать, поэтому следующее решение буду принимать, когда окажусь на следующем шаге. Сейчас я поступаю, учусь, а думать о работе буду потом». То есть в основном построения своей траектории поверх системы образования нет, нет такого, что вот, что я хочу, какое образование мне для этого нужно? Скорее ребята попадают в вуз и чувствуют себя в надежных руках системы. Они рассчитывают на то, что система их дальше проведет по пути на рынок труда.

— То есть собственной мечты у них нет?

— В основном да, или она очень неопределенная, размытая. Мы разговаривали с ребятами из разных школ. В Москве мы тоже старались делать выборку из разных школ. Это и обычные школы, и сильные школы. Но Москва все равно отличается от остальных регионов, а столицы регионов — от всех остальных городов и поселений в регионах. Конечно, есть дети, которые учатся хорошо, которые более амбициозны и сильнее ориентированы на успех, как правило, это дети родителей с высшим образованием. Но, по нашим данным, тех, кто не очень хорошо представляет себе будущее, слабо ориентируется в нем и не строит свою траекторию активно, гораздо больше.

— А гендерные различия есть? Что думают о будущем девочки?

— Есть некоторые различия. У девочек гораздо чаще встречается нарратив о том, чтобы поступить куда-нибудь, это может быть и колледж, и вуз, но образование для них не так важно, потому что важна семья. Иногда девочки так и говорят: «Я не буду планировать свою карьеру и профессиональную жизнь, амбиций у меня по этому поводу нет никаких, потому что мне нужна семья». Но нельзя сказать, что это доминирующий нарратив. Многие девочки говорят о том, что надо встать на ноги, получить образование и работу: «А потом, когда я уже смогу быть уверена в завтрашнем дне, буду думать о семье». 

Отношение к работе у них скорее как к обязательству, необходимости

— А для чего им нужна работа? Это служение обществу, реализация себя или что-то другое?

— Мы спрашивали о том, какая им нужна работа, и они отвечают так: «Нам нужен хотя бы прожиточный уровень, чтобы не нуждаться, чтобы не дергали, чтобы не было лишних стрессов и отвращения». Это говорит о том, что когда они думают про работу, для них это не дело, которое ты делаешь и достигаешь результата, которому ты рад. Отношение к работе у них скорее как к обязательству, необходимости: ты этого не избежишь, и все, что ты хочешь, чтобы это было не столь обременительным и напряженным.

Так думают школьники и оканчивая 11-й класс, и учась в колледже. Возможно, со временем, оканчивая учебные заведения, работая, ближе знакомясь со специальностью, они меняют свои представления, мы сможем это узнать. Бывает, что по ходу обучения в вузе люди понимают, что такое тратить свое время на что-то. И если ты тратишь свое время на то, что тебе не нравится, у тебя возникает диссонанс, и ты понимаешь, что не хотел бы этим заниматься. И тогда они начинают искать то, на что хотели бы тратить время своей жизни. И тогда они перебирают разные профессии.

— Образовательная система сегодня помогает выпускникам трудоустроиться?

— На каждом уровне образования своя система помощи. В среднем профессиональном образовании сейчас делается большой акцент на том, чтобы учебное заведение имело тесный контакт с предприятиями и могло гарантировать выпускникам большой процент трудоустройства. В вузах другая ситуация, это большие организации, и интерфейс перехода на рынок труда не всегда отлажен, не во всех вузах есть службы, помогающие с трудоустройством. Есть обязательная практика, но это другое. Узнать о рынке труда: какие есть предприятия в регионе, где и кто нужен, такой информации студентам часто не предоставляется.

— И как они решают эту проблему?

— Многие опираются на информацию по знакомству, многие используют сайты-агрегаторы, особенно в крупных городах.

— Если большинство выпускников, школьников недостаточно хорошо понимают, чем хотят заниматься в будущем, как это влияет на ситуацию в экономике страны?

— Думаю, это влияет негативно на благополучие самих людей, поскольку они трудятся на работе, которая им не очень интересна, и им не так уж важно, какой результат они получат. Это специфическое проведение времени. Конечно, это может негативно сказываться на экономике, потому что вовлеченность работников важна для продуктивности труда и развития компаний.

— Как это можно было бы изменить?

—Думаю, в школах нужна новая система профориентации, учитывающая международную практику. В индустриальной экономике сочетали людей и рабочие места: тестировали людей на предмет того, к какой работе они подходят, и отправляли их по этому пути, грубо говоря. В современном обществе, постиндустриальном, такой подход не работает. Рынок труда другой, профессиональных траекторий, когда ты получил профессию и работаешь и растешь в ней постоянно, сейчас все меньше. Смена профессии, получение дополнительного образования, обладание несколькими профессиями — вот что распространяется.

 В современном обществе, постиндустриальном, рынок труда другой, профессиональных траекторий, когда ты получил профессию и работаешь и растешь в ней постоянно, сейчас все меньше. Смена профессии, получение дополнительного образования, обладание несколькими профессиями — вот что распространяется.

Система профориентации должна включать в себя развитие навыков принятия решений, работы со сложностями и преодоления препятствий, работы с информацией, формирования своего пути. Образовательных и карьерных возможностей много. И как в этом всем построить свою личную траекторию — готовых рецептов нет. Нужно специально об этом думать, нужны навыки, ресурсы и специалисты, консультанты. Тестированием здесь не ограничиться. 


Источник: https://realnoevremya.ru/articles/146503-sociologi-rasskazali-kem-hotyat-stat-sovremennye-shkolniki, автор — Наталья Федорова


Источник : https://realnoevremya.ru/articles/146503-sociologi-rasskazali-kem-hotyat-stat-sovremennye-shkolniki



Источник : https://realnoevremya.ru/articles/146503-sociologi-rasskazali-kem-hotyat-stat-sovremennye-shkolniki


Источник : https://realnoevremya.ru/articles/146503-sociologi-rasskazali-kem-hotyat-stat-sovremennye-shkolniki