Тема «публикации»

И другие проблемные вопросы в «базовом» томе доклада об укреплении человека

Об инклюзии в школе много говорят, но часто сводят это к каким-нибудь простым решениям вроде безбарьерной среды. А если у ученика расстройство пищевого поведения? Если он или она не может есть публично в школьной столовой, или вообще эта еда не годится, или часто нужно в туалет? В школьном арсенале обычно мало решений для этой проблемы (поэтому она предпочитает ее «не видеть»). Для исследователей это тоже слепая зона: подобные вопросы исследованы только на западе. Оксана Михайлова из Центра исследований современного детства обращается к вопросу о том, а как выглядит эта проблема для жителей России и постсоветского пространства: ее статья опубликована в новом номере «Вопросов образования».

Россия — страна с одним из самых высоких уровней развития человеческого капитала. Высшее образование стало массовым, но до равенства образовательных возможностей еще далеко. Проблема, характерная для многих стран. Позитивную тенденцию прироста числа мест в вузах почувствовали не все группы населения. Несмотря на всеобщее представление, что вузовский диплом едва ли не обязателен, возникает эффект Матфея: «богатые становятся богаче, а бедные беднее». То есть, перекладывая на язык образования: на лучшие программы ведущих вузов все труднее попасть людям «с улицы», из необеспеченных и малообразованных семей. Они вынуждены получать менее качественное высшее образование или делать вынужденный выбор в пользу СПО. Подобное разделение по образовательным дорогам цементирует социальную стратификацию. Расслоение будет только усиливаться, если не принять меры, да и в принципе охват высшим образованием будет падать из-за демографии и почти универсального спроса на диплом вуза — предупреждают Сергей Малиновский и Екатерина Шибанова из лаборатории «Развитие университетов». Их исследование вышло в серии «Современная аналитика образования».

Выпускников 11 класса в колледжах всегда было крайне мало — до такой степени, что в статье исследователей они названы белыми воронами. Обычно все или поступают в вуз после того, как сдали ЕГЭ, или отправляются в колледж после 9 класса (и многие из них тоже потом идут в вуз, но избежав таким образом ЕГЭ). Если бы исключения оставались единичными, это бы не привлекло внимания исследователей. Но их становится всё больше, а пик пришелся на пандемийный 2020-й — заявления в колледжи подали 20% выпускников 11-х классов. Варианты объяснения этого тренда — в статье Веры Мальцевой, Ирины Сальниковой и Алексея Шабалина (Центр развития навыков и профессионального образования Инобра), опубликованной в журнале «Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены». Вера Мальцева академический руководитель, а Ирина Сальникова выпускница магистерской программы «Доказательное развитие образования».

Вышка выпустила беспрецедентный по охвату обзор технологий достижения успеха в жизни.

Нечасто бывает, что весь номер научного журнал от корки до корки про «здесь и сейчас», но именно так получилось со свежим выпуском «Вопросов образования». Даже если это статья про 18 век, когда впервые был поднят вопрос о массовом образовании, но элиты не хотели заглядывать дальше «религиозно-нравственного просвещения» крестьян. Коротко — о главных темах номера.

На вторничном семинаре часто звучало слово «теневой». Не потому, что сфера репетиторства все еще не полностью легальна, а из-за термина Марка Брэя, который описал репетиторство как тень системы образования: полностью копирует содержание, изменяется синхронно, не предлагает ничего принципиально отличного от школы и улучшает результаты обучения в школе. В связи с чем Ирина Абанкина заключила, что «российская школа — с тенью, ее не стереть, она может только менять конфигурацию, но не исчезнуть». Обсуждали, как вовлеченные в теневое образование сочетают разные виды педагогической деятельности и как это сказывается на заработке.

В зрелом возрасте учиться не принято. Об этом свидетельствуют данные Росстата: пик обучения приходится на 30 — 39 лет. Старшие учатся меньше, а после 60 лет за парту садятся немногие (в структуре обучаемых людей такого возраста меньше 5%). Сказывается это и на зарплате: максимальный заработок в России в 30-40 лет, дальше ценность сотрудника снижается, что сказывается и на доходе. Но это неправильно: исследование, проведенное научными сотрудниками Лаборатории непрерывного образования взрослых Инобра доказало, что эффективно учиться можно и в зрелом возрасте. Главное учитывать некоторые особенности.

Еще недавно тема психологического благополучия не была в фокусе внимания исследователей образования и вузовских управленцев. Многое изменила пандемия, которая обострила склонность студентов к стрессам и депрессиям. В этом году вопросы благополучия стали главными на конференции исследователей высшего образования, а теперь их обсудили и на вторничном семинаре Инобра, совмещенном с семинаром стратегического проекта «Успех и самостоятельность человека в меняющемся мире». Психологи Мария Чумакова и Василий Костенко измерили, как меняется картина благополучия на материалах вышкинского Мониторинга студенческой жизни за последние четыре года. 

Как это часто бывает, у экспертов есть хорошая и плохая новости. Хорошая: самочувствие студентов не зависит от подразделений, программ или направлений, то есть, по крайней мере, у Вышки нет факультетов, которые нагоняли бы тоску. Плохая: чем дольше студенты учатся, тем неувереннее себя чувствуют.

Образование многое перенимает у бизнеса. Среди трендов последнего времени — стратегический план: этим документом, который раньше был только у корпораций, обзавелись практически все вузы. Это поощряется и государством. Но в какой мере такие планы работают, а в какой приняты «для красоты»? Исследование на эту тему подготовили Алексей Егоров и Дарья Платонова из лаборатории «Развитие университетов».